Но сам он все больше и больше ощущал свое одиночество.
Он и Джек Уорнер, глава «Уорнер бразерс», ненавидели друг друга. Согласно условиям контракта, Богарт был обязан принимать участие в фильмах, которые подбирал для него Уорнер. И по большей части — вполне справедливо — Хэмфри считал, что подобные роли ниже его возможностей. Он редко общался с другими актерами. Его резкая прямота, склонность к ядовитым шуткам, отвращение к пустому трепу создали в Голливуде весьма неприязненное отношение к нему, а в этом городе показного блеска и мишуры полагалось играть по установленным кинокомпаниями правилам. Богарт видел в голливудском обществе скопище жуликов, гангстеров, вульгарных нуворишей, высмеивал могущество газетных обозревателей, питающихся сбором грязных сплетен, и с крайним презрением воспринимал всякого рода рекламную шумиху.
Хозяева Голливуда не могли спокойно отнестись к столь непочтительному восприятию общепринятых норм поведения при их дворе. Богарту стали чинить козни, в прессе его бранили за съемки в бесчисленных второсортных фильмах, а когда он отказывался от подобных ролей, ему угрожали разрывом контракта. Роли в фильмах «Высокая Сьерра» и «Мальтийский сокол», которые принесли ему мировую славу, Богарт получил лишь благодаря тому, что все прочие кинозвезды компании «Уорнер» успели от них отказаться.
К тому времени у «крутого парня» оставалось очень мало друзей, да вдобавок он весьма неудачно женился. Его мать, женщина, обладавшая сильной волей и любившая повелевать, воспитала сына в духе собственных консервативных убеждений, но в реальной жизни позволяла ему общение с горничными. Так что неудивительно, что Богарт вырос в преклонении перед сильными независимыми натурами, но в то же время считал — место женщины у домашнего очага. Его первая жена, актриса Хелена Менкен, развелась с Хэмфри в 1927 году, прожив с ним всего десять месяцев, проведенных в яростных ссорах по поводу того, чтобы она оставила свою карьеру. Второй брак с актрисой Мэри Филипс длился целых восемь лет, хотя по сути распался задолго до развода. В 1938 году он снова женился, на сей раз на пышнотелой блондинке и сущей фурии по имени Мэйо Мето, тоже актрисе. Снималась она в ролях жестоких, всем недовольных женщин, с наполеоновскими замашками и в жизни весьма отвечала своему экранному стереотипу — сварливая, грубая, агрессивная и явно желающая повелевать. Эту пару стали называть «боевые Богарты». Во время их частых пьяных ссор Богарт пытался укрыться от жены под столом, выкрикивая как заклинание: «Все о'кей, дорогая! Сейчас мы столкуемся!..» В большинстве случаев Мэйо пинком укладывала супруга на пол.
В первые дни совместной жизни Богарт находил воинственность своей супруги сексуально-возбуждающей, ее поведение как-то раскрепощало и его самого. Их публичные ссоры становились для него способом выказать свое презрение к ханжеским постулатам Голливуда. Он купил моторную яхту и окрестил ее «Драчунья» — в честь своей темпераментной спутницы жизни. Но, как и все его предыдущие жены, Мэйо Мето дорожила своей артистической карьерой. А поскольку дела ее на съемочной площадке приходили в упадок, в то время как Богарт становился все более знаменитым, она стала искать утешение в алкоголе — во все возрастающих количествах, это подпитывало ее жалость к самой себе. Несколько раз Мэйо предпринимала попытку самоубийства. Однажды ранила Богарта кухонным ножом, да так, что тот потерял сознание, бывало, пыталась поджечь дом или размахивала пистолетом перед самым носом супруга.
Начало Второй мировой войны позволило Хэмфри Богарту покинуть исхоженную вдоль и поперек тропу гангстерских боевиков и взяться за освоение роли героя войны — в фильмах типа «Сахары» и «Бой в Северной Атлантике».
